про светление...



Договорились встретиться в пять.

Игорь пришел как договорились, Серегу встретил около стойки. Заказали по пиву, потом… ну, не знаю… А тут инопланетяне прилетают, хвать его под белы ручки и в тарелку. Он орет, возмущается, горячо ему, мокро, пиджак весь в не знаю чем, а они, хари зеленые, антеннами шевелят и журчат странными голосами – журррр, журррр, уфрржжа… Тому, что справа Игореха врезал промеж антенок микрофоном от караоке, а тот, что слева уже тогда Игорехе накатил. В глазах помутнело… или потемнело, сразу и не вспомнишь. И Игореха вырубился.

Очнулся он в странном помещении желтого цвета, с цветочками вдоль стен. Он лежал на кушетке, в трусах с микрофоном от караоке в руке. Шнур от микрофона был намотан на руку, а джек торчал из правой ноздри. Игореха вынул джек, почесал за ухом и зачем то поцыкал в микрофон. Цыкание его вернулось с разных сторон существенно усиленное… микрофон работал… при том, что джек болтался в воздухе… ага, сказал Игорь в микрофон и потом повторил уже чуть форсируя голос и подтягивая гласные – ах-хааааа… Микрофон работал.

- А музыку, - сказал Игорь, - включите музыку, раз такое дело, и текст куда-нибудь.

Сразу ото всюду заиграла музыка в противно караоковской аранжировке и где то в воздухе перед глазами побежали буквы – чунга-чанга, белый пароход, чунга-чанга, лето круглый год…

- Ээээ, не эту давай. Давай другую! Что я вам, этот что-ли?!

Музыка поменялась и вокруг Игоря в воздухе побежали буквы – ах какая женщина, какая женщина, мне б такую, ах какая женщина, какааааяя… Игорь сел на пол и заплакал.

- Такую бы мне, сказал он, женщину бы мне… хоть бы какую бы… а то сижу здесь, как не знаю кто… - музыка прекратилась, женщины не было.

- Женщину давай! - крикнул Игорь в микрофон, - хочу женщину!

В воздухе появилась картина неизвестного художника про неизвестную женщину. Неизвестная женщина сидела на скамеечке, зябко куталась шубку и смотрела на Игоря блестящими глазами. Игорь протянул руку, пощупал воздух, в котором висела воображаемая женщина и сказал в микрофон
– хочу, чтобы была здесь и мягкая.

Женщина повисела в воздухе еще секунды три и растворилась без остатка. Игорь озадаченно посмотрел на микрофон, на то место, где только что висела женщина и запел – море, море мир чудесный, пенный шееелест… А хрена ли ему было делать?! Буквы закрутились в воздухе и от их мельтешения в голове загудело слегка, щелкнуло и… прояснилось… стало как то ясно-ясно и грустно-грустно… и вообще…

Историю своего просветления Игорь никому не рассказывал. Последователи придумали легенду, про то, как был он принцем индийским и жил в роскоши и были ему знаки в виде нищего, больного и умершего. И про то, как он искал истину и сидел под деревом и все такое… давноооо… а потом только перерождался и перерождался… Игорь их не разубеждал!

Потому что… он смотрел на них и видел их ясно-ясно… и было ему грустно-грустно… и он уходил в свою комнату, доставал из тайничка микрофон, и пел свою любимую – облакааааа, белогривые лошааадкииии… он пел, плакал и смотрел на буквы, которые кружились по комнате вокруг его головы… белые такие… как облака…